История донора Любови Белозеровой

Мой путь к донорству начался в 2010 году с просмотра телепередачи , где Чулпан Хаматова и Дина Корзун рассказывали о подопечных БФ «Подари Жизнь». Я сразу же захотела стать волонтёром! Позвонила в Москву и спросила , как я могу помочь находясь в Санкт-Петербурге. Мне ответили , что в моем городе есть БФ «АдВита», подопечным которого я могу помочь. Я не рассчитала свои силы и возможности и не смогла стать полноценным волонтёром , которого представляла в своей голове. Моя основная работа занимала все моё время, 7/24.


Для начала я стала автоволонтером , изредка выполняла поручения «привезти-отвезти», и донором крови для подопечных АдВиты.

Информацию о Национальном регистре доноров костного мозга я узнала в группе АдВиты в Контакте. Для меня не было сложным принятие решения стать донором костного мозга. Это как придержать дверь на входе или выходе в метро. Вроде бы и не сложно эти двери придержать, и даже на двери эта просьба написана, но, почему-то, далеко не каждый это делает.

В 2011 году я сдала кровь на типирование. Первые пару месяцев ждала , что мне позвонят. Я тогда ещё не знала , что генетическое совпадение примерно 1:10000. Спустя два года после типирования мне позвонили и сказали что я подошла как донор. Если я согласна стать донором, то необходимо приехать и заключить договор. А ещё нужно пройти обследование, чтобы убедиться что я здорова. После сдачи всевозможных анализов и обследований , у меня ещё раз уточнили не передумала ли я. Донор имеет право выбрать какой вид забора клеток ему подходит : в сознании из периферической крови или под общим наркозом нескольким проколами кости. Мне было все равно,но в моем случае , так совпало , необходимы были клетки из крови. Назначали дату забора клеток и выдали шприцы с лейкостимом, для стимуляции вывода гемопоэтических стволовых клеток в кровь. Я медик, поэтому уколы делала себе сама, дома. Каких-то негативных ощущений от лейкостима у меня не было , но предупредили, что может быть ощущение как при легкой простуде.

Приехала в назначенный день, немного волновалась. Поставили катетеры в обе руки, подключили системы , из одной руки кровь забирали , «прогоняли» через аппарат и возвращали в другую. Длилось все около четырёх часов. В это время я смотрела фильм на айпаде, слушала музыку , общалась с персоналом. Так как «мой» пациент был взрослым мужчиной (это все, что я о нем знала), то потребовалось ещё и на второй день приехать, но «добрали» клетки уже за 3 часа.
После первого дня я была абсолютно бодра и хотела сама сесть за руль, чтобы поехать домой, но доктор не разрешил. А на второй день, когда встала с кушетки , у меня закружилась голова. Я полежала ещё минут 15-20, выпила сладкий чай с печеньем и поехала домой. Дома уснула на пару часов . На следующий день вышла на работу и чувствовала себя хорошо.

В 2014 году, заканчивая обучение в Санкт-Петербургском Государственном Экономическом Университете, на кафедре Теория и практика социальной работы, написала дипломную работу на тему «Проблема развития регистра неродственных доноров стволовых гемопоэтических клеток костного мозга (на базе института гематологии и трансплантологии им. Р.М.Горбачёвой). Получила высший бал и рекомендацию продолжить обучение в магистратуре.
В 2017 году я стала мамой. Этим фактом хочу развеять мифы о негативном влиянии донорства костного мозга на здоровье доноров , в том числе на репродуктивную функцию.